Боялись, что меня там убьют – как восточная белоруска приехала в Мядель в 1958-м и осталась

Сегодня гостья «Нарачанскай зары» – жительница Мяделя Вера Прохоренко. В жизни этой скромной женщины были Великая Отечественная война, послевоенные тяготы, десятилетия ответственного (а порой и опасного) труда, семейное счастье и отчаяние от потери самых дорогих людей. А воспоминаний столько, что даже только самые-самые не умещаются на газетной странице.

О трудовой биографии

– В Мядель я попала по распределению после Витебского ветеринарного института в 1958 году, – вспоминает Вера Фаддеевна. – Назначили на должность заведующей мясоконтрольной. Но по сути Мядель тогда был селом, никто никакого мяса на контроль не привозил. Так что фактически работала ветеринарным врачом.

В колхозы ездили на лошади, машин не было. А сколько держали частного скота! В Старом Мяделе в стаде было более ста голов, и в Новом более ста.

В 1962 году произошла реорганизация лаборатории, ввели больше ставок, и я перешла туда химиком-токсикологом. Потом стала серологом – проводила исследование по выявлению у животных бруцеллеза. В 1991-м произошло сокращение. Сокращали не мою должность – другую, но ведь я была уже пенсионеркой, поэтому сократили меня. В то время лабораторией руководил Станислав Чеславович Ермакович. Он широко развернулся! Открыл в Боярах производственную лабораторию по изготовлению лекарств.

Прямо в телятнике: с одной стороны телята стояли, а с другой была лаборатория. Я перешла туда и отработала восемь лет. Изготовляли мы много разных лекарств. И из колхозов за ними приезжали, и даже в зооветснабы мы делали поставки: объем был большой. После распада Союза не стало лекарств, которые раньше получали из России, поэтому наша продукция была востребована. Это потом спохватились: как это так – телята стоят и лаборатория рядом?

Ну а потом я еще работала в ветаптеке. Окончательно ушла на пенсию в 67 лет.

– Вера Фаддеевна никогда не сфальшивила в работе, не схитрила, – говорит Станислав Ермакович, в разные годы – директор районной ветлаборатории и главный ветврач района. – Бывало, придёшь: “Фаддеевна, помоги!” – и обязательно поможет, подскажет, научит. Это Человек! Сильный Человек!»

О чернобыльской командировке

Вера Прохоренко – ликвидатор последствий аварии на Чернобыльской АЭС.

– 4 мая 1986 года было сказано собраться за два часа, – вспоминает женщина. – Поехали с водителем на нашей машине в Гомельскую областную ветеринарную лабораторию. Со всех районов прибывали туда специалисты. Тогда радиация была повсюду, просто об этом ещё не знали.

Нас проинструктировали убрать ковры, не открывать окна, часто мыть пол, не есть местных продуктов. А мой сын в Уваровичах (это Буда-Кошелёвский район) врачом работал – там редиску с грядки ели, окна настежь были открыты, ковры лежали. Никто не предупредил об опасности!

Назавтра меня направили в Петриков в санстанцию – исследовать продукты и корма. Говорили, что работавший там специалист сошёл с ума: так боялся радиации. Большую часть командировки я пробыла в Петрикове. А когда туда прислали медика, несколько дней работала в районной лаборатории в Гомеле.

О работе в Монголии

– Трижды я была в долгосрочных командировках в Монголии – на ликвидации бруцеллеза, – рассказывает Вера Фаддеевна. – Им там болели и животные, и люди. Советские специалисты – из России, Беларуси, Молдавии, Украины, Грузии, Казахстана – обучали монголов определять эту болезнь. Особенно трудно давалось исследование баранов – там действительно сложная реакция.

Монгольская жизнь особенная. Зимы холодные, но скот всё равно выпасали – кормов не заготавливали. Соответственно, никто ничего не косил. Весной очень красиво: степь цветёт. Потом она чернеет, осенью – белеет, выцветает.

Помощь советских специалистов была нужна местным, и принимали они нас гостеприимно.

Помню, в первый год на прощание устроили хороший вечер. Я видела, как на вертеле жарят козла. Баранину готовили в фляге. Ничего не рубили, у них не было топоров. Барана разделили по суставам и сложили в флягу. Слой мяса – слой камней, и так до самого верха. Воды не наливали. Поставили флягу на камни, разожгли костёр. Мясо мягкое-мягкое получилось. Ну а спирт у ветеринаров всегда был.

А вообще там тогда жили бедно. Меня приглашали в свои юрты монгольские коллеги. Угощали чаем – он там несладкий, с молоком. И одна на всех пиала. Один выпьет, оближет языком – передает следующему. Когда пиала подходила ко мне, её протирали марлей. Или могли угостить кислым молоком – тоже из одной пиалы. Их обычным блюдом была лапша, которую делали из магазинной муки. Добавляли в неё сушёное мясо. Крупный рогатый скот там резали зимой, мясо сушили на крышах.

Однажды местный врач пригласил: «Вера, я сегодня испёк борцоки, приходи». Пошла вечером. Под кроватью стоит ничем не прикрытое ведро с борцоками. Это такие пончики без ничего (только мука и соль), зажаренные в бараньем жиру.

О Мяделе 1950-х

– Когда я впервые попала в Мядель, – возвращается к событиям 1958 года собеседница, – он был большой деревней. Тут был колхоз, назывался «Власть Советов». Церковь ещё стояла, но уже не работала. Её на моей памяти сносили – говорили, материалы забирают на строительство школы в Лотве. А на месте церкви возвели детский сад (сейчас в этом здании центр коррекционно-развивающего обучения. — Авт.).

Ветлечебница размещалась в большом доме, в котором прежде была польская гмина (на том месте сейчас «Евроопт»). Там росли высокие деревья, акации. Территория перед зданием была вымощена брусчаткой, были три большие красивые клумбы. Мне всё так понравилось!

О белорусах восточных и западных

– Я родом из Восточной Беларуси – из-под Витебска, – рассказывает Вера Фаддеевна. – Окончив институт, сразу вышла замуж за парня из своей деревни. А он Горецкую сельскохозяйственную академию окончил.

Надо было ехать в Мядель – тогда ещё Молодечненской области. Моим родителям было страшно, ведь это же Западная Беларусь. Боялись, что меня там убьют. Почему так думали? Отец мужа в 1949 году ездил к дочери в Миорский район – это тоже Западная Беларусь. Надо было 20 километров идти пешком через лес. Там его остановили, окружили: «Куда идёшь? К кому?» Он рассказал. «А, знаем. Проходи», — отпустили. Вернувшись потом в свою деревню, он рассказал, что встречал бандитов. А тут меня отправляют в Западную Беларусь! В 1950-е здесь действительно было ещё неспокойно.

Кто-то говорил, что в Западной Беларуси много католиков. Что там люди плохие, что не любят восточников. А я приехала – и сразу таких хороших встретила! Душевных, гостеприимных. Это и хозяева, у которых квартировала, и коллеги. И мядельчане, и жители деревень. В гости приглашали, за ягодами водили, за грибами. Не увидела я никакой разницы между католиками и православными, между западными и восточными белорусами. Все свои!

P.S. 1 октября – День пожилых людей. Это хороший повод вспомнить, как много сделало старшее поколение, и сказать спасибо.