Архивист из Молодечно рассказала о сожжении деревни Брусы и спасении памяти

Заведующий отделом обеспечения сохранности документов, государственного учета и научно-справочного аппарата Зонального государственного архива в Молодечно Ольга Дворецкая хранит свидетельства преступлений нацистов и передает дочерям память о прадеде, погибшем в 1943 году во время сожжения деревни Брусы.

— В архиве всегда тихо. Здесь особый воздух: он пахнет старой бумагой и самим временем, которое, кажется, остановилось между стеллажами. Люди часто думают, что мы, архивисты, просто храним старые папки. Складываем, подшиваем, описываем, оцифровываем. Но они не слышат того, что слышим мы. Когда открываешь определенное дело, тишина нарушается. Из пожелтевших строк поднимается гул. А иногда – крик.

Трагедия деревни Брусы в сентябре 1943 года

Каждый год, в сентябре, я стою со своими тремя дочерями у мемориала в деревне Брусы Мядельского района. 27 сентября 1943 года. Я знаю эту дату наизусть. Гитлеровская карательная экспедиция «Фриц», в которой участвовала 70-тысячная группировка. Утром деревню окружили. Трудоспособных увели в Германию, а остальных – местных и пригнанных из соседних деревень – согнали в сарай и подожгли. Тех, кто пытался вырваться из пламени, расстреливали и бросали обратно в огонь.

Подходя к мемориалу, я поднимаю взгляд на высокий постамент, где застыла пронзительная фигура женщины. Её пальцы судорожно сжимают голову, а в запрокинутом лице – не мольба, а яростный, нескончаемый крик, обличение тех, кто осмелился превратить мирную землю в пепелище.

В основание памятника, воздвигнутого в 1981 году скульптором Василием Занковичем, врезана гранитная плита. На ней – имена. И одно из них – моего прадеда Ивана Игнатьевича Жыхара.

Сохранение семейной памяти

Только память способна победить смерть. И, что удивительно, в нашей семье она всегда передавалась по женской линии. Моя бабушка, невестка того самого прадеда, всю жизнь помнила и берегла его имя и передавала нам – как зажженную свечу, из рук в руки, сквозь десятилетия.

Сначала она шептала его моей маме, потом мама – мне. А теперь я передаю его своим дочерям.

Когда моя Василиса подошла к плите и нашла ту самую строку. А затем к ней подбежали её сестры-двойняшки. Я смотрела на них со стороны – и сердце замирало: маленькая детская ладошка легла на холодный гранит прямо поверх выбитого имени прапрадеда. В этот момент я поняла: эстафета принята. Нить не прервется.

Документы Чрезвычайной комиссии в архиве Молодечно

Как архивист Зонального государственного архива в г. Молодечно, я ежедневно работаю с документами. И для меня трагедия Брусов – это не только семейная боль, но и профессиональная святыня. В наших фондах (в виде цифровых копий на правах подлинников, переданных из Государственного архива РФ) хранятся Акты Чрезвычайной государственной комиссии по расследованию злодеяний и преступлений нацистов.

Я читаю эти акты. Сухой, канцелярский язык протоколов, за которым проступает нечеловеческий ужас. Показания очевидцев, перечни сожженных дворов, имена расстрелянных. И именно здесь, в тишине читального зала, ко мне приходит главное осознание моей профессии: архив – это не просто форпост ушедшего времени, – это крепость правды.

Документ как неопровержимый свидетель истории

Камень на мемориале – застывший крик, а документ – неопровержимый свидетель. Пока в наших хранилищах лежат эти акты, пока мы бережно перекладываем их страницы в белых перчатках, никто и никогда не сможет сказать: «Такого не было».

В этом и есть наша миссия. Мы, архивисты, храним имена против пепла. Против времени. Против забвения. Мы не даем огню 1943 года догореть окончательно, превратив память в пепел.

У мемориала в Брусах ежегодно собираются люди. Они приносят цветы, они молчат, они не забыли. И мы – помним.