«У 30−40% пациентов есть потеря обоняния»

Травматолог-ортопед 2-го травматолого-ортопедического отделения 6-й городской клинической больницы Владимир Малец до пандемии коронавируса был одним из авторитетнейших травматологов-ортопедов Минска. На базе больницы, где он трудится, функционирует Республиканский центр хирургии кисти. Сейчас Владимир Леонидович, как и все его коллеги по больнице, — инфекционист.

— Нам сказали, что наша больница будет перепрофилирована для оказания помощи пациентам — контактам по COVID-инфекции, а затем и самим пациентам, у которых инфекция уже подтверждена. Но перед тем как мы приступили к этой работе, у нас были учения, и нам объясняли, как проводить защитные мероприятия, диагностику, лечить пациентов. Нас консультировали эпидемиологи, наши пульмонологи, приезжали коллеги из инфекционной больницы. Да, не все было легко: жизнь повернулась на 180 градусов, совсем другое заболевание начали лечить, но мы стараемся и, как показывает практика, справляемся.

Правильно надевать и снимать средства индивидуальной защиты мы умели, потому что у нас каждый год до этого проходили тренировки и наши знания обновляли. Но, конечно, одно дело тренинги, а другое — когда это все по-настоящему и несколько раз на день.

У меня рабочий день начинается в 8 утра, я приезжаю, переодеваюсь в свой обычный медицинский костюм, затем у нас идет небольшая планерка с заведующим и медсестрами, где нам говорят, какие есть пациенты, кто поступил новый, у кого повышенная температура, сколько пневмоний.

У нас есть «чистая» и «грязная зона», так вот, чтобы попасть в «грязную», нужно надеть весь защитный костюм и делаем мы это в шлюзах. Только после этого идем к пациентам. В «чистой зоне» мы ходим в маске и своем обычном костюме, а когда идем в «грязную зону», в шлюзе надеваем очки, комбинезон, бахилы, респиратор, нарукавники…

Во время обхода мы общаемся с пациентами, корректируем лечение, назначаем обследования, затем возвращаемся в «чистую зону» и работаем с документами. Ближе к обеду у нас повторный осмотр пациентов, потому что к этому времени уже пришли результаты обследований, некоторые идут на выписку — и мы за этим тоже следим. К пациентам мы ходим три−четыре раза за день, помимо того, что туда ходят еще и медсестры. Что делать, так и работаем. В 16.00 у нас заканчивается рабочий день и остается только дежурная смена.

Фото: из личного архива врача
Владимир Леонидович в защитном костюме. Фото: из личного архива врача

Есть пациенты, которые очень беспокоятся по поводу диагноза, и их приходится успокаивать. Каждый врач — немного психолог, поэтому мы с ними беседуем, и, в принципе, эту тревогу получается преодолеть.

То, что я заметил по своим пациентам: у 30−40% есть потеря обоняния. У тех, у кого развилась пневмония, — жалобы на одышку. Кашель и субфебрильная температура (37,1−38 градусов) — далеко не у всех. У некоторых вообще нет кашля, но есть просто потеря обоняния.

Потеря обоняния происходит из-за репликации вируса в носоглотке. Человек вечером может нормально себя чувствовать, а проснуться утром — и уже не чувствовать запахов.

У нас есть пациенты всех возрастов: от 18 до 90 лет, но у молодых все эти процессы — и инфекция, и пневмония — протекают в более легкой форме.

У нас в отделении все работают на позитиве, потому что в медицине без позитива нельзя. Это касается не только работы с COVID-инфекцией, но и с травмами, и с другими болезнями. О чем я скучаю? Об операционной! Сейчас операций мы не делаем, но хирургия для меня не профессия, а образ жизни.

Родители стараются лишний раз меня от работы не отвлекать, но волнуются, конечно. Когда это все закончится, поеду на недельку к ним домой, я родом из курортного поселка Нарочь. Главное, чтобы все это хорошо закончилось и мы вернулись к прежней жизни.

Читать полностью:  https://news.tut.by/society/682120.html

Наталья Беницевич / TUT.BY